Сугубо философское

Беседовал с друзьями о том, что необходимо выстроит «феноменологию мышления» — то есть точное описание того, как, в каких формах, в каком «облике» мысль (в том числе абстрактная мысль) предстает в нашем опыте. Как это не странно, но похоже, что хотя слово «мышление» чрезвычайно часто используется в гуссерлевской феноменологии, но как раз феноменология мышления создана не была.

И Гуссерль, и все мы, когда мы описываем то, «как мы думаем» — мы, в сущности описываем только результаты процесса мышления, уже отфильтрованные, и сгруппированные по достаточно большим, и оказавшимися эффективными этапам. Нет языка, чтобы протоколировать процесс мышления посекундно, с «прустовской» скрупулезностью. Когда писатель пишет от имени персонажа, «я понял, что» — мы не знаем, как точно характеризовать как именно предстало перед сознанием это понимание — как образ? как фраза?

Тут несомненно, проблема с самонаблюдением: внешний облик формы мысли всегда на обочине внимания, мысль осведомляет человека о своем предмете, но не о себе как таковой, мысль исходно не является предметом рефлексии, а когда мы ее рефлексируем, то- квантовый парадокс — она начинает изменяться под нашим взглядом и может быть превращается в словесную фразу (пусть даже внутренней речи). Когнитивная психология, вероятно, может дать какой-то материал на эту тему, но и она больше обеспокоена функционалом- то есть результативностью мышления.

Начать бы разговор обо всем этом, надо вероятно с того, что существует тотальная по функционалу сила воображения, которая порождает любые предстающие нашему умственному взору феномены. Оставим в стороне вопрос, не воображаемы ли по большому счету даже и чувственные ощущения, так, во всяком случае думал Мерло-Понти, но кроме чувственных, остальное- воображаемые. При этом, воображение может подчиняться другим психическим подсистемам, например, подчиняясь памяти, воображение порождает воспоминания (как образы, как фразы). А подчиняясь мышлению, воображения порождает некие «внутренние облики мысли».

Они, несомненно включают в себя какие-то обрывки образов (в узком смысле), может быть обрывки фраз, но очень важным тут становится категория «намека» — то есть некоего внутреннего ощущения, что мы знаем нечто, и в случае необходимости сможем каким-то способом эксплицировать это знание. Это некие «предчувствия знания», являющиеся важнейшим элементом нашей осознанной мыслительной активности, и которые вероятно являются некими концами «ассоциативных цепочек», содержащими приблизительную информацию о том, что же содержится в этой ассоциативной цепочке.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *